Symptoms of the "Dutch disease" of the Russian economy
Table of contents
Share
Metrics
Symptoms of the "Dutch disease" of the Russian economy
Annotation
PII
S265838870000191-3-1
DOI
10.33276/S0000191-3-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Alexander Bereznyatzkiy 
Occupation: Research fellow
Affiliation: CEMI RAS
Address: Moscow, Nakhimovky prospect 47
Boris Brodsky
Occupation: Chief Researcher
Affiliation: CEMI RAS
Address: Russian Federation, Moscow, Nakhimovky prospect 47
Edition
Abstract
The paper deals with the problems associated with the symptoms of the "Dutch disease" of the Russian economy. To date, the following symptoms have been identified: a slowdown in economic growth in the manufacturing sector against the backdrop of a rapid growth in the volume of paid services to the population. The mathematical model of nonequilibrium modes of development of the Russian economy created taking into account its internal structure allows to explain the mechanism of "Dutch disease" in its Russian version. We present this model and its main conclusions essential for this article. Taking into account the factors identified at the stage of theoretical analysis, the econometric model of indicators related to the symptoms of the "Dutch disease" of the Russian economy is further built. This model incorporates cointegration relationships for each indicator and based on the correction of the regression residues. In General, the calculations confirm the hypothesis of the "Dutch disease" of the Russian economy.
Keywords
Russian economy, Dutch disease, macroeconomic model.
Received
07.03.2019
Date of publication
07.03.2019
Number of characters
26720
Number of purchasers
5
Views
567
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

1. Введение

2 Первое появление термина «голландская болезнь» связывают с публикацией в газете The Economist1, появившейся в 1977 году. Речь шла о снижении выпуска отраслей обрабатывающей промышленности в Нидерландах, последовавшим вслед за разработкой месторождений природного газа в 1959 году. В работе (Corden, Neary, 1982) была представлена, ставшая уже классической, модель, раскрывающая механизм данного явления. Авторы рассматривали модель малой открытой экономики, в одном из торгуемых2 секторов которой происходит резкий рост производства. Анализируются последствия подобного бума для распределения ресурсов (прежде всего рабочей силы) между торгуемым сектором, испытывающим резкий рост производства, и остальными торгуемыми секторами. Модель показывала необходимый спад производства в торгуемых секторах, неподверженных буму, снижение уровня занятости в этих секторах и падение рентабельности. Более того, в модели прогнозировалось укрепление национальной валюты в результате подобных процессов, которое в свою очередь могло создавать дополнительное негативное влияние на сектора, снижая конкурентоспособность относительно импорта. Необходимо отметить, что авторы публикации делают акцент на том, что сам по себе фактор валютного курса не является необходимым условием деиндустриализации, а скорее отражает движение экономики к новому равновесию. Данная оговорка впоследствии породила множество исследований, связанных непосредственно с выявлением причин укрепления национальной валюты в рамках задачи о поисках первопричин «голландской болезни» в конкретных экономических системах. В связи с этим уместно отметить работы, посвященные анализу эффекта Балассы–Самуэльсона. В рамках данного исследования представляет интерес публикация (Гурвич и др., 2008). Отмечается, что в период 1999–2007 гг. наблюдалась значимая связь между укреплением рубля в реальном выражении относительно евро и растущей относительной производительностью в промышленности России. Данная связь по оценкам авторов объясняет около трети реального укрепления российской валюты, при этом шоки цен на нефть оказывают возможно меньшее влияние на реальное укрепление рубля. В работе отмечается, что этот результат в значительной степени зависит от выбранной доли неторгуемого сектора в экономике (авторами принят вес этого сектора в 12.7%). Далее рассматриваемый период выборки данных авторами разбивается на участки по степени доминирования эффекта Балласы–Самуэльсона: 2001–2004 гг., по всей видимости, максимальное доминирование, 2005–2007 гг. снижение роли эффекта на фоне резкого роста цен на нефть и увеличения притока капитала в страну.
1. “The Dutch Disease” (November 26, 1977). The Economist, 82–83

2. торгуемые товары, по сути, калька термина tradable, разграничивающего товары, по которым издержки транспортировки позволяют перевозить их на дальние расстояния в отличие от неторугемых. В сектор торгуемых товаров принято включать, к примеру, товары промышленного производства, в неторгуемый значительную долю сферы услуг, отдельные товары пищевой промышленности итп.
3 Работа (Corden, Neary, 1982) примечательна также тем, что, анализируя недостатки собственной модели, авторы, по сути, указывают на один из способов «лечения» «голландской болезни». В модели предполагается, что доходы сектора, переживающего бум, получают и тратят непосредственно собственники ресурсов. В реальности же возможно изъятие ренты государством и перераспределение полученных средств между секторами в пропорции, нивелирующей негативный эффект «голландской болезни». Неоднозначность наличия «голландской болезни» в зависимости от выбранной политики относительно использования полученных доходов отмечается в работе (Wijnbergen, 1984).
4 Среди работ посвященных анализу «голландской болезни» в России можно выделить несколько характерных классов. Часть работ фокусируется исключительно на анализе влияния укрепления курса рубля на динамику экономического роста, выраженного либо в темпах роста ВВП, либо промышленности, к примеру (Канторович, 2001). Другая группа работ связана с анализом конкурентоспособности различных отраслей экономики в зависимости от того или иного значения курса рубля, в частности (Бланк и др. 2006). Работы, посвященные выявлению эффекта Балласы–Самуэльсона, в частности упоминавшаяся выше работа. Диапазон выводов исследований достаточно широк: от полного отказа от гипотезы наличия симптомов «голландской болезни» в России до полного ее принятия. Если отвлечься от специфик методологии исследования возможно одной из причин широкого диапазона выводов представляется как раз то, что на разных этапах развития экономики России эффект Балласы–Самуэльсона проявлялся с различной силой, при этом своего максимума достигал, по всей видимости, до 2004 года. Именно на период начало 90-х вплоть до 2004 года и приходится максимум работ, посвященных данной проблеме. Период, в который возможно связь между динамикой реального валютного курса рубля и показателями выпуска отраслей экономики была размыта (немаловажно также то, что этот период характеризуется наличием целостной базы данных по отраслям российской экономики, что в значительной степени определяло диапазон выборки данных для анализа).
5 В 2009 году было опубликовано исследование Всемирного Банка (Мансур, Куиллин, 2009), посвященное проблеме миграции и денежных переводов в странах Восточной Европы и бывшего СССР. В докладе отмечается ряд явлений (деиндустриализация, взрывной рост сферы услуг, значительное укрепление национальной валюты), напоминающих симптомы «голландской болезни». Только в данном случае торгуемый сектор, в котором наблюдается рост выпуска, по сути, представлен миграционными потоками. Денежные переводы мигрантов в страну обуславливают укрепление национальных валют, подрывающее конкурентоспособность экспортно-ориентированных и импортозамещающих отраслей, стимулируют рост сферы услуг. Ситуация в данном случае усугубляется тем, что происходит не просто перераспределение трудовых ресурсов и капитала между секторами внутри страны, происходит отток трудовых ресурсов за рубеж, что в свою очередь оказывает негативное давление на динамику производства внутри страны.
6 Рассуждая об особенностях экономики России, пожалуй, наиболее часто в среде экономистов употребляют термины «нефтяная игла», монополизация и значительная дифференциация доходов населения. Безусловно всем этим аспектам посвящены не один десяток книг, равно как и вопросам инвестиций, деофшоризации, поиску моделей экономического роста. В данной же работе нам бы хотелось обратить внимание на ряд тенденций в макроэкономике России, которые возможно свидетельствуют о наличии симптомов «голландской болезни».
7 На рис.1 представлены графики показателей цены на российскую марку нефти в сравнении с номинальным курсом доллара США. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы заметить существенную взаимосвязь этих показателей. Характерно наличие нескольких ярко выраженных тенденций: примерно с 2002 года по 2008 наблюдается устойчивый рост цены на нефть и укрепление номинального курса рубля, затем происходит Мировой финансовый кризис 2007–2008 года, и возникает интересное явление — цены на нефть после падения в кризис возобновили свой рост, но при этом в динамике курса рубля наметился тренд к его ослаблению. На всем рассматриваемом промежутке времени в России сохранялся достаточно высокий уровень инфляции с некоторым снижением в последние несколько лет, что в совокупности с номинальным укреплением курса рубля в период вплоть до Мирового финансового кризиса давало значительное усиление рубля в реальном выражении.
8

Рис. 1. Мировая цена на нефть марки «Юралс» в сравнении с номинальным курсом доллара США к рублю.

9

Источник: Федеральная служба государственной статистики России, Банк России 

10 Одним из симптомов «голландской болезни» являются структурные изменения в торговом балансе страны. В результате укрепления национальной валюты снижается конкурентоспособность экспортно-ориентированных отраслей, и со временем при сохранении данной тенденции во внешней торговле начинает доминировать сектор, бум в котором породил укрепление валюты (в случае России сырьевой). Что интересно,(см. рис. 2) в торговом балансе России действительно наблюдалось снижение нересурсных секторов на фоне роста сырьевых по мере реального укрепления рубля (в настоящий момент доля нересурсных секторов в экспорте страны стабилизировалась на уровне 30%).
11

Рис. 2. Структура российского экспорта на фоне динамики реального курса рубля.

12

Источник: Федеральная служба государственной статистики России, Банк России 

13

2. Модель

14 Итак, «голландская болезнь» представляет собой характерный макроструктурный феномен посткоммунистических и развивающихся экономик, препятствующий их эффективному развитию. Вместе с тем чисто вербальное упоминание экономических факторов и причин, вызывающих «голландскую болезнь» представляется явно недостаточным. Для более глубокого понимания факторов, вызывающих «голландскую болезнь» в конкретной экономике необходимо построение макроэкономической модели, позволяющей теоретически обосновать подверженность этой экономики «голландской болезни» и далее использовать основные выводы теоретической макромодели для эмпирического анализа факторов, вызывающих «голландскую болезнь».
15 Заметим, что стандартные макроэкономические модели (AD-AS, ISLM и др.) являются предельно агрегированными (т.е. оперируют только агрегированными макропоказателями), что не позволяет использовать их для исследования чисто структурных феноменов функционирования макроэкономической системы, подобных «голландской болезни». Поэтому далее мы предпримем попытку построения дезагрегированных макроэкономических моделей, позволяющих описывать структурные взаимосвязи между важнейшими секторами и отраслями конкретной экономики.
16 Как следует из предыдущего раздела, для российской экономики целесообразен уровень дезагрегирования на следующие сектора:
  • Экспортно-ориентированный сектор (ЭОС)
  • Внутренне-ориентированный сектор (ВОС)
  • Естественные монополии (ЕМ)
  • Платные услуги населению
17 Более детальный уровень дезагрегирования только формально усложнит модель и затруднит анализ феномена «голландской болезни». Вместе с тем рассмотрение этих секторов позволит нам изучать динамику производства основных товаров и услуг в российской экономике и выявлять структурные особенности, обуславливающие «голландскую болезнь».
18 Заметим, что сектор платных услуг населению замкнут на показатель реальных доходов населения и может рассматриваться отдельно от первых трех выделенных секторов российской экономики. Теоретическая модель, описывающая взаимосвязи и динамику производства этих секторов, приведена в (Айвазян и др., 2013). Здесь мы используем финальные уравнения и выводы этой модели.
19

В модели используются следующие обозначения:

p – уровень цен (базовый индекс)

Y – реальный выпуск

Inc – агрегированный доход

– коэффициент прямых затрат

v – средняя номинальная заработная плата

w – мировая (экспортная) цена

Ex,Im – реальный объем экспорта и импорта соответственно

e – номинальный обменный курс валюты (долл./руб.)

– темп инфляции

– эластичность выпуска по труду

l – параметр функции полезности (фактор заработной платы)

Inv – суммарный номинальный объем инвестиций

– коэффициент склонности к потреблению импорта

L – суммарный объем труда (количество работоспособного населения)

K – суммарный объем капитала

C0 – коэффициент кейнсианской функции потребления

C – объем потребления

W – доход.

20 Эти переменные будут далее сопровождаться индексами e,d,m, обозначающими принадлежность сектору ЭОС, ВОС и ЕМ соответственно, например, Ye – реальный выпуск ЭОС, pd – уровень цен ВОС. Часто используются двойные индексы, например, Yem – реальный объем поставок промежуточной продукции от сектора ЭОС (первый индекс – откуда?) для сектора ЕМ (второй индекс – куда?).
21 Что входит в каждый сектор? Экспортно-ориентированный сектор (ЭОС) содержит нефтяную, газовую и угольную отрасль, черная и цветная металлургия, химия и нефтехимия, лесной комплекс. Внутренне-ориентированный сектор (ВОС) содержит машиностроение и металлообработку, промышленность стройматериалов, легкую и пищевую отрасль, ЖКХ, сельское хозяйство, пассажирский и коммерческий транспорт. Сектор естественных монополий (ЕМ) содержит электроэнергетику, грузовой железнодорожный и трубопроводный транспорт.
22 Индекс t обозначает текущий такт реального времени.
23

Уравнение, описывающее динамику выпуска экспортно-ориентированного сектора, имеет вид: 

24

(1)

25 Обратим внимание, что все переменные, входящие в правую часть уравнения (1), относятся к текущему моменту t, тогда как все переменные из левой части (1) относятся к последующему моменту t+1. Экономически их можно трактовать как прогноз и ожидания соответствующих показателей.
26 Из уравнения (1) можно сделать следующие выводы о характере влияния важнейших факторов и переменных экономической политики на динамику выпуска в экспортно-ориентированном секторе:
27
  • рост мировых и экспортных цен на продукцию сектора ЭОС, т.е. рост фактора (we)t ведет возрастанию выпуска ЭОС, т.е. показателя (Ye)t+1
28
  • рост ожидаемой инфляции приводит к сокращению выпуска ЭОС. При этом из уравнения (1) следует, что ожидаемая инфляция нелинейно влияет на реальный выпуск
29
  • в правую часть (1) входит показатель, где – уровень цен в «твердой валюте» на продукцию ЭОС. Следует отметить, что предприятия ЭОС фактически ориентируются на цены своей продукции в твердой валюте, сравнивая их с экспортными и мировыми ценами на эту продукцию. Поэтому динамика показателя фактически определяется фактором e/pe и фактором. Динамика фактора e/pd в России весьма близка к динамике реального обменного курса валюты, в силу того, что инфляция в России намного выше, чем в США и Европе. Поэтому из (1) можно сделать вывод, что укрепление рубля в реальном выражении в текущий момент приводит к падению выпуска сектора ЭОС. Это вполне понятно: текущее реальное укрепление рубля приводит к падению конкурентоспособности российской продукции на внутреннем и внешнем рынке
30
  • обратим внимание, что тот же показатель входит и в левую часть (1). Поэтому из (1) мы делаем вывод, что рост ожиданий укрепления рубля в реальном выражении приводит, напротив, к возрастанию выпуска сектора ЭОС. Это также вполне объяснимо: сохраняющиеся ожидания реального укрепления рубля заставляют предпринимателей работать в более жестких условиях конкуренции, т.е. принимать решительные меры по модернизации производства, улучшению менеджмента и др. Все это в конечном итоге приводит к росту выпуска ЭОС. Таким образом, если краткосрочный эффект реального укрепления рубля однозначно негативно отражается на динамике производства, то долгосрочный эффект этого укрепления, скорее, позитивен, т.е. выражается в росте выпуска сектора ЭОС и, как следствие, в общем экономическом подъеме. Другими словами, фирмы, «выжившие» в жестких условиях конкуренции, в долгосрочной перспективе закрепляют свои позиции на рынке и успешно конкурируют с импортом
31
  • заметим, что те же рассуждения применимы к показателю pm/pd, входящему и в левую и в правую часть (1). Этот показатель получил название «дефлированный уровень цен на продукцию естественных монополий». Как и выше, мы делаем вывод, что рост показателя pm/pd в текущий момент времени приводит к падению выпуска сектора ЭОС. Однако сохраняющиеся ожидания опережающего роста цен на продукцию естественных монополий, напротив, ведут к росту выпуска сектора ЭОС и общему экономическому росту. Это также объясняется тем, что сохраняющиеся ожидания опережающего роста цен на продукцию естественных монополий заставляют предпринимателей более эффективно расходовать ресурсы, в частности, внедрять энергосберегающие технологии. В конечном итоге эти меры ведут к росту выпуска сектора ЭОС
32
  • для полноты изложения остановимся на других важнейших факторах, влияющих на динамику производства ЭОС. Из уравнения (1) непосредственно видно, что рост реальных кредитов под инвестиции в основной и оборотный капитал ЭОС приводит к увеличению выпуска ЭОС и общему росту экономики. Снижение уровня налоговой нагрузки на предприятия ЭОС также приводит к возрастанию реального выпуска ЭОС и общему росту экономики.
33 Для реального выпуска внутренне-ориентированного сектора имеем (Айвазян и др., 2013):
34 (2)
35 где коэффициенты A0,A1 равны
36 (3)
37 Таким образом, укрепление рубля в номинальном и реальном выражении будет снижать выпуск внутренне-ориентированного сектора опережающими темпами в сравнении с падением объема выпуска экспортно-ориентированного сектора.
38 Для реальных доходов населения имеем следующую зависимость:
39 (4)
40 Из (2)–(4) можно сделать вывод, что реальные доходы населения возрастают по мере укрепления рубля. Поэтому с укреплением рубля растет реальный выпуск сектора платных услуг для населения.
41 Напомним суть феномена «голландской болезни»: приток валюты (доллары, евро) в страну в результате роста экспорта сырьевых ресурсов, притока частных трансфертов из-за рубежа, прямой иностранной помощи пораженным войной экономикам и др. приводит к росту номинального и (в особенности) реального обменного курса национальной валюты, что влечет за собой опережающий рост импорта, конкурирующего с отраслями экономики, работающими на внутренний рынок. В результате наблюдается падение темпов роста промышленного производства, опережающий рост сектора услуг, возрастание зависимости доходов населения от валютных поступлений.
42 Построенная теоретическая модель в целом подтверждает эти рассуждения: из уравнения (1) следует, что укрепление рубля в реальном выражении приводит к снижению выпуска в экспортно-ориентированном секторе. Более того, анализ зависимостей (2) и (3) свидетельствует о том, что укрепление рубля в реальном выражении дополнительно снижает выпуск внутренне-ориентированного сектора. Как следствие, укрепление рубля в реальном выражении снижает темпы промышленного производства российской экономики. Напротив, темп роста выпуска в секторе услуг напрямую связан с темпом роста реальных доходов населения, которые возрастают по мере укрепления рубля в реальном выражении (что следует из зависимости (4)). Поэтому углубляются структурные диспропорции в развитии экономики (темпы промышленного производства падают, темпы роста производства в секторе услуг растут), что со временем влечет за собой возрастание зависимости доходов населения от валютных поступлений.
43 Итак, основной вывод из построенной макроструктурной модели состоит в том, что по мере притока валюты в страну и укрепления рубля в номинальном и реальном выражении возрастают структурные диспропорции в динамике выпуска важнейших секторов российской экономики. В частности, снижаются реальные объемы промышленного производства (в особенности промышленного производства, ориентированного на внутренний рынок) и возрастает реальный выпуск сектора услуг. Но это и есть основной симптом «голландской болезни».
44

Рис.3. Динамика доли промышленного производства в ВВП (lrind) в сравнении с долей платных услуг населению в России (lret).

45 Из этого рисунка можно сделать вывод, что доля промышленного производства в ВВП со временем сокращается, а доля производства платных услуг населению, наоборот, возрастает, что подтверждает сделанный ранее вывод о подверженности экономики РФ влиянию «голландской болезни». Для более точных оценок был проведен эконометрический анализ этих показателей, включающий построение коинтеграционных зависимостей и моделей коррекции регрессионными остатками.
46

5.3 Промышленность России

47 Нашей целью был анализ коинтеграционной зависимости исследуемого показателя от фактора «логарифм реального эффективного обменного курса рубля». Для эконометрического анализа была взята выборка квартальных данных в интервале 1995(1)–2013(3) (75 наблюдений). Вначале с использованием теста ADF было установлено, что временные ряды исследуемых показателей (логарифм доли промышленного производства в ВВП и логарифм реального обменного курса рубля) имеют порядок нестационарности I(1).
48 Коинтеграционная зависимость исследуемого показателя от реального обменного курса драма имеет вид:
49 Таблица 1. Параметры коинтеграционной зависимости для доли промышленного производства в ВВП России.
Зависимая переменная — логарифм доли промышленного производства в ВВП (lrind)
Объясняющие переменные Значение коэффициента
Константа 0.6664*** (0.2061)
логарифм реального обменного курса рубля lrer –0.1434*** (0.0423)
объем выборки 75 наблюдений, 1 квартал 1995 – 3 квартал 2013 R2 = 0.14 F(1,73) = 11.49 (0.001)**
В скобках указаны значения стандартных ошибок. ***, **, * — значимость на 1, 5, 10%-ном уровне
50 Проверка на стационарность ряда остатков данной зависимости по критерию Дэвидсона–МакКиннона подтвердила гипотезу отсутствия стохастического тренда. Коэффициент эластичности исследуемого показателя по фактору реального обменного курса рубля равен –14%.
51 Модель коррекции регрессионными остатками, учитывающая сезонные факторы, имеет вид:
52 Таблица 2. Параметры модели коррекции регрессионными остатками для доли промышленного производства в ВВП России.
Зависимая переменная — первая разность логарифма доли промышленного производства в ВВП (Dlrind)
Объясняющие переменные Значение коэффициента
Константа 0.0386** (0.0166)
набор остатков коинтеграционного уравнения resrind_1 –0.7898*** (0.1135)
фиктивная переменная сезонности Seasonal 0.0601*** (0.0206)
53 Таблица 2. (продолжение) Параметры модели коррекции регрессионными остатками для доли промышленного производства в ВВП России.
Зависимая переменная — первая разность логарифма доли промышленного производства в ВВП (Dlrind)
Объясняющие переменные Значение коэффициента
фиктивная переменная сезонности Seasonal_1
фиктивная переменная сезонности Seasonal_2 –0.1488*** (0.0185)
объем выборки 74 наблюдения, 2 квартал 1995 – 3 квартал 2013 R2 = 0.88 F(4,69) = 129.6 (0.000)** AR 1-5 test: F(5,64 = 19.727 (0.0000)** DW = 1.95
В скобках указаны значения стандартных ошибок. ***, **, * — значимость на 1, 5, 10%-ном уровне
54 Таблица 3. Параметры коинтеграционной зависимости для доли платных услуг в ВВП России.
Зависимая переменная логарифм доли услуг в ВВП (lret)
Объясняющие переменные Значение коэффициента
Константа –2.6532*** (0.196)
логарифм реального обменного курса рубля lrer 0.5992*** (0.0402)
объем выборки 75 наблюдений, 1 квартал 1995 – 3 квартал 2013 R2 = 0.75 F(1,73) = 221.9 (0.000)**
В скобках указаны значения стандартных ошибок. ***, **, * — значимость на 1, 5, 10%-ном уровне
55 Таблица 4. Параметры модели коррекции регрессионными остатками для доли платных услуг в ВВП России.
Зависимая переменная — первая разность логарифма доли услуг в ВВП (Dlret)
Объясняющие переменные Значение коэффициента
Константа 0.0525** (0.0070)
набор остатков коинтеграционного уравнения resret_1 –0.3724*** (0.0609)
фиктивная переменная сезонности Seasonal_1 –0.0543*** (0.0121)
фиктивная переменная сезонности Seasonal_2 –0.1218** (0.0118)
фиктивная переменная dumm2011_4 –0.3769*** (0.0409)
фиктивная переменная dumm2012_1 0.2311*** (0.0439)
объем выборки 74 наблюдения, 2 квартал 1995 – 3 квартал 2013 R2 = 0.84 F(5,68) = 70.05 (0.000)** AR 1-5 test: F(5,63) = 11.279 (0.0000)**
В скобках указаны значения стандартных ошибок. ***, **, *— значимость на 1, 5, 10%-ном уровне
56 6. Выводы
57 Результаты, полученные в данной работе, являются характерным примером применения макроструктурного подхода к анализу экономических явлений. Основной вывод работы состоит в том, что исследуемый макроэкономический феномен – «голландская болезнь» в экономиках России и Армении, по всей видимости, присутствует. Отдельные признаки, такие как бурное развитие сферы услуг на фоне деиндустриализации отдельных экономик, перекос в развитии секторов промышленности в сторону ресурсодобывающих, доминирование импорта в структуре потребления итп. указывают на это, при этом гипотеза об отсутствии статистической связи между этими феноменами и стремительным укреплением курса валют не подтверждается в проведенном коинтеграционном анализе. Причины, вызывающие эту болезнь, крайне разнообразны: от щедрой наделенности природными ресурсами, до частных трансфертов из-за рубежа и программ экономической помощи слабым экономикам.
58 В работе (Wijnbergen, 1984) представлен один из способов борьбы с негативными последствиями бума в одном из торгуемых секторов экономики: предлагается изымать часть дохода данного сектора в виде ренты или налогов в специальный фонд, тем самым ограничивая прямое использование доходов и снижая неблагоприятный эффект путем перераспределения средств между секторами. Создание Резервного и Фонда национального благосостояния в России возможно как раз и было движением в указанном направлении. К сожалению, по мнению многих экономистов (Некипелов и др., 2013) на этом дело и ограничилось: эффективного перераспределения средств мы не наблюдаем, на рынке наблюдается серьезный дефицит кредитных ресурсов. Разница между «ресурсным проклятием» и «щедростью Природы» как раз и заключается в умении эффективно перераспределять доходы, нивелируя негативные эффекты «голландской болезни». Ситуация в Армении значительно более серьезная, что и отражено в соответствующих эластичностях в моделях взаимосвязи долей выпуска промышленности и сферы услуг в ВВП и реального курса драма. Безусловно, это связано с тем, что наблюдается не просто перераспределение ресурсов между отраслями, но уход ресурсов за рубеж в виде миграции рабочей силы.
59 Следует еще раз остановиться на общей логике работы: вначале исследуются особенности макроэкономической ситуации в России и Армении, затем строятся теоретические дезагрегированные по основным секторам модели экономик России и Армении; далее анализируются проблемы и особенности экономической статистики в России и Армении, после чего проведен макроэконометрический анализ феномена «голландской болезни» в экономиках России и Армении. В целом построенные теоретические и макроэконометрические модели позволяют дать интерпретацию и объяснение причин, вызывающих «голландскую болезнь» в этих экономиках
60 Безусловно, эта проблема требует более детального анализа, на взгляд авторов, с привлечением моделей с глубокой дезагрегацией. В настоящий момент это затруднено как отсутствием необходимых данных, так и качеством имеющихся, о чем говорилось в соответствующей главе.

References

1. Ajvazyan S.A., Bereznyatskij A.N., Brodskij B.E. (2014). «Gollandskaya bolezn'» v ehkonomikakh Rossii i Armenii//Prikladnaya ehkonometrika, 36(4), 32-61.

2. Ajvazyan S. A., Brodskij B. E., Sandoyan Eh. M., Voskanyan M. A., Manukyan D. Eh. (2013). Makroehkonometricheskoe modelirovanie ehkonomik Rossii i Armenii. II. Agregirovannye makroehkonometricheskie modeli natsional'nykh ehkonomik Rossii i Armenii. Prikladnaya ehkonometrika, 31 (4), 7–31.

3. Ajvazyan S. A., Brodskij B. E., Sandoyan Eh. M., Voskanyan M. A., Manukyan D. Eh. (2013). Makroehkonometricheskoe modelirovanie ehkonomik Rossii i Armenii. I. Osobennosti makroehkonomicheskoj situatsii i teoreticheskoe opisanie dinamicheskikh modelej. Prikladnaya ehkonometrika, 31 (3), 3–25.

4. Blank A., Gurvich E., Ulyukaev A. (2006). Obmennyj kurs i konkurentosposobnost' otraslej rossijskoj ehkonomiki. Voprosy ehkonomiki, 6, 4–24.

5. Brodskij B. E. (2006). O vliyanii real'nogo obmennogo kursa rublya na rossijskuyu ehkonomiku. Prikladnaya ehkonometrika, 4 (4), 90–104.

6. Gurvich E., Sokolov V., Ulyukaev A. (2008). Otsenka vklada ehffekta Balassy–Samuehl'sona v dinamiku real'nogo obmennogo kursa rublya. Voprosy ehkonomiki, 7, 12–30.

7. Kontorovich V. K. (2001). Vzaimosvyaz' real'nogo kursa rublya i dinamiki promyshlennogo proizvodstva v Rossii. Ehkonomicheskij zhurnal VShEh, 3, 363–374.

8. Nekipelov A. D., Ivanter V. V., Glaz'ev S. Yu. (2013). Rossiya na puti k sovremennoj dinamichnoj i ehffektivnoj ehkonomike. M. Rossijskaya Akademiya Nauk.

9. Alturki F., Espinosa-Bowen J., Ilahi N. (2009). How Russia affects the neighborhood: trade, financial, and remittance channels. IMF Working Paper, WP/09/277.

10. Caceres L., Saca N. (2006). What do remittance do? Analyzing the private remittance transmission mechanism in El Salvador. IMF Working Paper, WP/06/250.

11. Corden W. M., Neary J. P. (1982). Booming sector and de-industrialisation in a small open economy. The Economic Journal, 92(368), 825–848.

12. Edsel B. (2010). Do international remittance cause Dutch Disease? MPRA Paper 23022, University Library of Munich, Germany.

13. Engle R. F., Granger C. W. (1987). Co-integration and error corrections representation, estimation, and testing. Econometrica, 55, 251–76.

14. Oomes N., Kalcheva K. (2007). Diagnosing Dutch Disease: does Russia have the symptoms? IMF Working Paper, WP/07/102.

15. Rajan R., Subramanian A. (2009). Aid, Dutch Disease, and manufacturing growth. Center for Global Development, Working Paper 196.

16. van Wijnbergen S. (1984). The “Dutch Disease”: a disease after all? The Economic Journal, 94 (373), 41–55.