Development of resource-dependent economy of Russia in 2015-2017: recession or crisis of terms of trade?
Table of contents
Share
Metrics
Development of resource-dependent economy of Russia in 2015-2017: recession or crisis of terms of trade?
Annotation
PII
S111111110000134-0-1
DOI
10.33276/S0000134-0-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Margarita Zhukova 
Occupation: leading engineer, Laboratory of monetary-and-credit mechanisms of economic development
Affiliation: Central Economics and Mathematics Institute RAS
Address: Russian Federation, Moscow, Nakhimovsky Prospect 47
Yuriy Petrov
Occupation: Head of Laboratory
Affiliation: CEMI RAS
Address: Russian Federation, Moscow, Nakhimovsky Prospect 47
Occupation: Senior Researcher
Affiliation: CEMI RAS
Address: Russian Federation, Moscow, Nakhimovsky Prospect 47
Edition
Abstract
The problem of megavalley the Russian economy is investigated. It is shown that its recessions of 1998-1999, 2008-2009 and 2014-2015 are not recessions of the business cycle, but crises of foreign trade conditions. The mechanism of different dynamics of GDP and GDE (gross domestic expenditure) is revealed. The failure of interest rate parity for the Russian economy and the need to manage the ruble exchange rate are explained. Recommendations on the transition from pro-cyclical to counter-cyclical economic policy are formulated.
Keywords
counter-cyclical system of regulation, stabilizing and stimulating economic policy, megavolatility of economy, terms of trade, gross domestic expenditures, parity of interest rates
Received
29.12.2018
Date of publication
12.01.2019
Number of characters
38400
Number of purchasers
4
Views
595
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1 1. О теоретико-методологических и методических основах (парадигме) стабилизационно-стимулирующей политики
2

Президент России В.В. Путин в декабре 2016 г. поручил «подготовить и утвердить комплексный план действий Правительства на 2017 – 2025 годы, в котором предусмотреть меры, обеспечивающие достижение не позднее 2019 – 2020 годов темпов роста экономики России, превышающих темпы роста мировой экономики»1. В Послании 2018 г. В.В. Путин вновь заявил: «нам нужна экономика с темпами роста выше мировых». Он поставил задачу повысить «ВВП на душу населения в полтора раза» к 2025 г, это примерно 6% в год. Задача весьма амбициозная2. Однако Правительство планирует рост в пределах 2-3%3, впрочем и их достижение не гарантировано. К сожалению, пока что поручение Президента не выполнено и формально4. Возникает вопрос: в чем причины просрочки его выполнения уже на полтора года? Они, очевидно, не только в недостаточности времени, недисциплинированности и безответственности чиновников5. Судя по выступлениям руководителей экономических ведомств, они просто не представляют как достичь опережающих темпов роста. Ведь для выхода на траекторию роста душевого ВВП в 6% нужны не догмы об уходе государства из экономики и упования на «невидимую руку рынка»6, а система конструктивных идей, образующих теоретико-методологические и методические основы результативной стабилизационно-стимулирующей политики. Какие это идеи, и в чем их отличие от парадигмы, доминирующей в настоящее время в деятельности регуляторов и в научно-экспертном сообществе, их обслуживающем? 

 

1. См.: Перечень поручений по реализации Послания Президента Федеральному Собранию от 5 декабря 2016 г. 
2. Это поручение направлено на решение важнейшей проблемы России – низких долгосрочных темпов роста экономики. Так, ВВП в 2016 г. превысил уровень 2008 г. лишь на 3,4% (то есть среднегодовой темп прироста - всего лишь 0,7%). С тех пор начался рост, но темпом около 2% в год. Несомненно, такие темпы не устраивают ни граждан, ни руководство страны. Здесь и далее, если не указано иное, расситано на основе данных, приведенных на сайте Рсстата. В частности, система таблиц с данными о ВВП представлена на странице сайта "Национальные счета". 3. В базовом варианте прогноза Минэкономразвития ожидается замедление темпов роста ВВП в 2019 году до 1,3% с постепенным ускорением до 2,0% в 2020 году и выше уровня 3,0% начиная с 2021 года. Счетная Палата полагает, что высоки риски сохранения темпов прироста ВВП в 2020-2024 годах, не превышающих 2%. При этом базовый вариант прогноза рассчитан исходя из гипотезы замедления темпов роста мировой экономики с 3,7% в 2017 году до 3,2% в 2024 году. Так что пока надеяться на выполнение задачи ускорения 3.0 не приходится.

4. Председатель Правительства вручил в мае 2017 г. Президенту проект Комплексного плана, который до сих пор не опубликован. 29 сентября он же утвердил «Основные направления деятельности Правительства на период до 2024 года».

5. За прошедшие с начала кризиса три года так и не была разработана Программа (Концепция или Стратегия) преодоления кризиса и последовавшей за ним стагнации, а также перехода к несырьевой модели развития.

6. Но во время длинноволновой стагнации, начавшейся после кризиса 2008 г., «невидимая рука», как известно, оказалась не способна самостоятельно обеспечить переход к стадии нового длинноволнового подъема. Все успехи в стабилизации мировой экономики объясняются, во-первых, беспрецедентно щедрой кредитной политикой центробанков западных стран, во-вторых, дефицитным финансированием расходов правительства США, в третьих, дирижистской политикой властей Китая, ставшего локомотивом мирового роста. На фоне Китая и США бледно выглядит ситуация в странах Еврозоны, проводящих политику «бюджетной консолидации» после неумеренного наращивания госдолга в 2000-е годы. Ситуация в экономике России просто плачевна (см. далее). Для перехода к устойчивому и быстрому росту экономики нужна конструктивная социально-экономическая политика, основанная на правильном диагнозе «синдромов» российской экономики и позволяющая решать острые проблемы развития с учетом ее специфики.
3 Первая группа идей, имеющих универсальный характер, о необходимости избавления от макроэкономического «флюса»7, в том числе – о необходимости техпрогресса и хороших институтов, социальной справедливости и т.д. и т.п. Об этих идеях, равно как и о причинах их игнорирования российскими (и не только) регуляторами, сказано уже достаточно много.
7. В том числе, о: 1) решающей роли научно-технического прогресса в современном развитии; 2) необходимости высокоэффективной системы рыночных и государственных институтов регулирования экономики; 3) взаимовыгодном сосуществовании частного и публичного секторов в смешанной модели экономики; 4) примате социально-экономических прав и свобод граждан данной страны по отношению к аналогичным правам и свободам иностранных граждан; 5) производном, подчиненном характере прав и свобод организаций (в т.ч. предприятий) по отношению к правам и свободам граждан. Некоторые из вышеуказанных вопросов исследованы в: П е т р о в Ю. Деофшоризация экономики, противодействие «минимизации налогов» и пресечение утечки капитала: возможности системно-инновационного подхода в экономической политике // Российский экономический журнал. – 2013. – № 6.
4 Вторая группа идей – о том, как должна учитываться специфика российской экономики при дизайне системы институтов государственного регулирования ее экономики (ГРЭ). Речь идет, в первую очередь, об экспортно-сырьевой зависимости российской экономики8. Ограничимся пока тремя принципиально важными идеями.
8. Кроме того, во-вторых, о высокой милитаризации экономики, которая объективно порождается обширностью ее территории и протяженностью границ, а также отсутствием сильных союзников с технологически передовой экономикой и наличием сильных врагов. В-третьих, исторически сложившейся чрезмерной централизованностью системы ГРЭ. В четвертых, веками формировавшихся стереотипах экономического поведения, нацеленного не на максимизацию выгоды (прибыли), а на достижение максимальных валовых (масштабных) показателей деятельности, в первую очередь – путем мобилизации и затрат ресурсов: человеческих, финансовых, природных.
5

Идея первая. Важнейшим условием поддержания высоких долгосрочных темпов экономического роста является отсутствие макроэкономической мегаволатильности, под которой понимается наличие долгосрочных колебаний важнейших фундаментальных (основных) макропеременных (далее – макропоказателей) с большой амплитудой, не позволяющей обеспечить макростабильность путем накопления и использования резервов9. Российский опыт развертывания воспроизводственного коллапса в 1990-х гг.10 мало чему научил российский истеблишмент. В результате такого его нежелания учиться даже на собственных ошибках, уже после завершения в 1997 г. трансформационного коллапса, российская экономика испытала еще три тяжелых экономических кризиса: 1998-1999; 2008-2009 и 2014-2016 гг.11 В результате такой динамики ВВП относительно благополучные годы (2005-2007; 2011-2013) составили лишь 24% длительности постсоветского периода развития России12.

9. В отличие от обычной волатильности при мегаволатильности хеджирование рисков с помощью рыночных инструментов крайне затруднительно. Тип роста, когда длительные периоды очень высоких темпов экономического роста перемежаются глубокими депрессиями, не дает возможности развиваться высокими долгосрочными темпами. Это хорошо усвоили западные ученые и политики в период Великой депрессии в США. Следует заметить, что в США Великая депрессия длилась гораздо дольше, чем в Великобритании и Франции, во-многом, вследствие чрезмерного повышения налогового бремени и увлечения администрацией Ф.Д.Рузвельта административными методами государственного регулирования экономики. Частично их оправдывает то, что, в отличие от вышеназванных стран, в США систему социальной защиты от безработицы и пенсионную систему пришлось создавать в ходе кризиса. Так что часть вины лежит на предшествующих администрациях.

10. Подробно эта проблема проанализирована в П е т р о в Ю. Российская экономика в XIII-XIV пятилетках: от трансформационного шока – к воспроизводственному коллапсу // Российский экономический журнал. – 1999, – № 7.

11. Во всех трех случаях Центральный банк России (ЦБР), Министерство финансов, Министерство экономического развития и прочие органы госуправления, ответственные за государственное регулирование экономики (далее – регуляторы), оказались не в состоянии предотвратить обвальное падение валютного курса и экономической активности, возникновение галопирующей инфляции, резкое увеличение доли бедных граждан, потери большой части накопленного капитала и научно-технологического потенциала.

12. Учитывая, что новая система государственных институтов была конституирована еще в 1993 г. и Россия не пережила ни гражданской войны, ни интервенции, такая траектория ее развития представляется ненормальной. Причины ее возникновения подлежат научному исследованию как с теоретической точки зрения, так и с практической, с целью недопущения подобных провалов государства и рынка в будущем. Именно сейчас, когда, с одной стороны, сложился общественный консенсус относительно необходимости отказа от экспортно-сырьевой модели экономического развития России, и, с другой, наступила некоторая экономическая стабилизация, необходимо перейти к новой экономической модели (НЭМ). Она должна не допускать, во-первых, чрезмерно тяжелых кризисов перепроизводства деловых циклов; во-вторых, длительных длинноволновых стагнаций; в-третьих, усиления макроэкономической волатильности после внешнеэкономических и прочих мегашоков.
6 Идея вторая. Важнейшим условием обеспечения стабильности социально-экономического развития является поддержание его высоких долгосрочных темпов. Китайский опыт показал, что достаточно высокие темпы роста позволяют поддерживать высокую норму накопления и обновлять технологии, что повышает эффективность экономики и поддерживает высокие темпы роста. При этом высокие темпы прироста ВВП позволяют обеспечить стабильность спроса на продукцию инвестиционного сектора13.
13. С одной стороны, более низкие долгосрочные темпы социально-экономического развития приводят к пониженной доле чистых инвестиций в их общем объеме, что тормозит инновационный процесс, затрудняет технологическую модернизацию экономики и повышение ее эффективности. При низких темпах роста замедляются структурные изменения в экономике См. П е т р о в Ю. Измерение экономического роста и динамики структуры производства (на примере экономики США) / Технический прогресс и структурные сдвиги в экономике. – Новосибирск: ИЭиОПП СО АН СССР, 1987.
7 Идея третья. Поскольку разные отрасли производства и сферы экономики по-разному реагируют на изменение темпов роста экономики, в кризисные периоды, а также в периоды максимального перегрева или замерзания экономической активности, между различными макроэкономическими показателями может наблюдаться сильная рассинхронизация14. В России среди таких макропоказателей мировая цена на нефть сорта «Urals»15 занимает исключительное положение в данном перечне16. Мегаволатильность цен на нефть приводит к мегаволатильности условий внешней торговли (УВТ) и физического объема чистого экспорта. При этом может наблюдаться принципиально разная динамика ВВП и валовых внутренних расходов (ВВР), включающих два элемента: конечное потребление (КП) и валовое накопление (ВН). Агрегат ВВР – это индикатор объема ресурсов, которыми располагает экономика, чтобы обеспечивать свое расширенное воспроизводство. Поэтому недопустимо сводить понятия макроэкономической стабильности и стабилизации к устойчивым положительным темпам прироста выпуска продукции или ВВП, низким темпам инфляции или величине бюджетного дефицита/профицита относительно ВВП. Для характеристики макроэкономической стабильности (и мегаволатильности) принципиально важно использовать макропоказатели валовых внутренних расходов и его элементов: конечного потребления и валового накопления. Остановимся на данном вопросе подробнее.
14. Во-первых, они изменяются несинхронно (например, с лагами, или в противоположных направлениях). Проблема крайне высокой волатильности (неустойчивости, изменчивости) практически имеет место не только для ВВП, но и для других фундаментальных макропоказателей, определяющих характер социально-экономического развития: экспорт и импорт (в физическом и стоимостном выражении), состояние текущего и финансового (без валютных резервов) счетов платежного баланса (ПБ), международных резервов и стабилизационных фондов, нефтегазовые бюджетные доходы, обменный курс рубля. Разумеется, в России, как и в большинстве стран, имеют столь же важное значение другие макропоказатели, а именно: темпы инфляции; темпы изменения реальных величин ВВП, инвестиций, доходов населения и заработной платы; уровни занятости и загрузки производственных мощностей; темпы изменения численности трудоспособного населения; бюджетные балансы (дефицит или профицит бюджетов), государственный долг и долговые платежи относительно ВВП.

15. Здесь и далее рассматривается нефть только этого сорта.

16. Не случайно она выступает главным варьируемым параметром при составлении прогнозов социально-экономического развития в рамках бюджетного процесса. Это неудивительно, если вспомнить к каким тяжелым последствиям для развития страны приводили падения цен на нефть в прошлые годы. Первое в середине 1980-х гг. усугубило экономические проблемы СССР и послужило «спусковым крючком» процесса дестабилизации сначала финансово-монетарной системы, а затем – краха всей экономики.
8 2. Рецессия в рамках делового цикла или кризис условий торговли? Основной экономический индикатор – ВВП или ВВР?
9

Начнем с проблемы постановки диагноза состояния российской экономики, ведь по известному выражению «если болезнь не определена, невозможно начать ее лечение». МВФ, Всемирный банк, российские регуляторы и государственные руководители год назад констатировали завершение рецессии и переход экономики России к росту17. Насколько верен этот диагноз?

17. См.: «Российская Федерация и Белоруссия вышли из рецессии» [Всемирный банк сообщил, что экономика России вышла из рецессии // РБК. – 2017. 19 октября]; «Циклическое восстановление России набирает темпы после двухлетней рецессии» [МВФ: рост ВВП России в этом году будет равен примерно 2% // РБК. – 2017. 17 ноября]. «Очень важно то, что экономика наша вышла из рецессии и вошла в стадию устойчивого развития и роста» [Путин назвал главное достижение 2017 года // РБК. – 2017. 29 ноября]; «Индексная оценка российского ВВП говорит о том, что рецессия осталась позади…» [ЦБ объявил об окончании рецессии в России // РБК. – 2016. 1 августа]; «Официальная статистика говорит о том, что рецессия закончилась в середине прошлого года и экономика вошла в новую фазу роста и постепенного восстановления доходов населения» [Максим Орешкин: В рамках целевого сценария мы ожидаем ускорение темпов экономического роста до 3,1% к 2020 году., 13 апреля 2017 г.]; «We see that the Russian economy has started to develop at a higher rate. It has come out of recession this year and we anticipate annual growth of around 2%.» (CNBC interview with Anton Siluanov, Minister of Finance for Russia. Заявление А.Г. Силуанова о том, что «экономика России начала развиваться с высоким темпом» следует рассматривать, по-видимому, как «оговорку по Фрейду».
10

Рассмотрим динамику элементов использования ВВП с исключением сезонного фактора в постоянных ценах 2011 г. Использованный ВВП равен сумме конечного потребления (КП), валового накопления (ВН) и чистого экспорта (ЧЭ). Пронормируем все объемные величины рядов на величину использованного ВВП во II квартале 2014 г. Его динамика представлена на рис. 1. Данные за 2017 год – оценки. Недавно вышли статданные, но мы еще не успели их обработать.

11

Рис.1. Элементы использования ВВП с исключением сезонного фактора в п.ц. 2011 г. (ВВПисп 2014II=100%)

12 После падения, достигшего дна в I квартале 2016 г. (95,8%), использованный ВВП во II квартале 2017 г. составил 99,0% от предкризисного максимума. Кажется, что произошло восстановление экономики. Аналогично выглядит динамика произведенного ВВП, отличающегося от использованного на величину статистического расхождения. Однако такая динамика контрастирует с глубоким падением валовых внутренних расходов, равных сумме конечного потребления и валового накопления. Во II квартале 2014 г. ВВР были меньше использованного ВВП на 6,6%. Во II квартале 2017 г. – уже на 13,6%, а годом ранее - даже на 16%. То есть не очень глубокое падение ВВП объяснялось форсированием чистого экспорта, главным образом благодаря сжатию импорта. Наблюдаемый в последние кварталы реверс динамики и ВВП, и ВВР объясняется улучшением внешнеэкономической конъюнктуры (см. далее).
13

Еще более наглядно данное явление представлено на рис. 2 (структура использованного ВВП).

14

Рис. 2. Структура элементов использования ВВП с исключением сезонного фактора в п.ц. 2011 г. (ВВПисп(t) = 100%)

15

Доля чистого экспорта в использованном ВВП сначала возросла с 6,6% до 16%, а потом вновь снизилась до 13,6%. При этом в конце периода ВВР по-прежнему были гораздо меньше (на 8,4%) уровня II квартала 2014 г. (см. рис. 3).

16

Рис. 3. Элементы использования ВВП с исключением сезонного фактора в п.ц. 2011 г. (ВВР 2014II = 100%)

17

Наконец, соотношение потребления и накопления в последние годы, в отличие от предыдущего кризиса, весьма стабильно (см. рис. 4). Структурная же деформация ВВП произошла из-за удвоения соотношения чистого экспорта и ВВР18.

18. Подробный анализ данного явления, еще на данных об элементах использования ВВП без устранения сезонности, см. в Петров Ю. Стабилизационная и стимулирующая экономическая политика России после обвального ухудшения условий торговли //Российский экономический журнал. - 2016. -№4. С.8-16.
18

Рис. 4. Структура элементов использования ВВП с исключением сезонного фактора в п.ц. 2011 г. (ВВР (t) = 100%)

19

Возникает вопрос: в чем причина такого поведения структуры использования ВВП? Она общеизвестна – волатильность цен на нефть и экспортных доходов приводит к зеркальной волатильности физического объема импорта19. Такая ситуация называется шоком платежного баланса вследствие ухудшения условий внешней торговли, она часто возникает во многих странах. В чем специфика России? Дело в том, что баланс услуг, счета доходов от инвестиций и оплаты труда систематически и высоко дефицитны. Поэтому колебания цен на нефть и, как следствие, величины единственного профицитного баланса – торгового, приводят к очень сильному шоку текущего счета платежного баланса (ТСПБ) и мегаволатильности валютного курса.

19. Механизм ее образования таков. Предположим, что падение цен на основные экспортные товары (нефть и аналогичные товары), приводящее к уменьшению сальдо торгового баланса, происходит при неизменной величине суммы прочих статей платежного баланса. Рассмотрим случай, когда уровень импортных цен неизменен, т.е. индекс УВТ равен индексу экспортных цен. Падение экспортных доходов при неизменных расходах на оплату импорта приводит к дефициту иностранной валюты (далее – инвалюты) и снижению обменного курса. (При использовании термина «валютный курс», а также производных от него терминов «валютный коридор» и «границы валютного коридора», следует учитывать, что курс доллара в настоящее время составляет примерно 65 рублей. Курс рубля, по определению, равен 1/65 (или 0,015) доллара. Очевидно, что выражения типа «курс рубля понизился с 50 до 60 рублей за доллар» – это противоречие в определении.) Снижение обменного курс снижает спрос на импортируемые товары. Российская экономика сокращает физический объем импорта при одновременном наращивании физического объема экспорта.
20 Рассмотрим динамику элементов использованного ВВП относительно предкризисного максимума, достигнутого во II кв. 2014 г. В результате такого шока во II кв. 2015 г. валовое накопление сократилось на 20,1% с последующим ростом на 13,5 процентного пункта (п.п.); конечное потребление уменьшилось во II кв. 2016 г. на 11,9% с последующим ростом на 2,9 п.п. То есть восстановление шло путем роста валового накопления, но не потребления. При этом реальные доходы населения и бюджетной системы стагнировали на уровне около 90% от предкризисного уровня, а «Чистый экспорт» сначала возрос в 2,33 раза во II кв. 2016 г., а затем снизился на 30 п.п. Таким образом, он до сих пор вдвое превышает величину предкризисного максимума.
21 Теперь рассмотрим на более длительном временном горизонте вопрос: насколько сильно изменялись условия внешней торговли (term of trade) в России в последние десятилетия?
22

Изменение условий внешней торговли измеряется индексом УВТ, определяемым как соотношение индексов цен экспортируемых и импортируемых товаров20. Такие данные доступны начиная со второй половины 1990-х годов. Однако для целей настоящего исследования желательно получить хотя бы аппроксимацию индекса УВТ для более протяженного периода – начиная с момента достижения нефтяными ценами пиковых значений в начале 1980-х годов.

20. Интерпретация этого показателя проста. Пусть экспортируется и импортируется по одному товару. Тогда можно показать, что индекс УВТ равен темпу изменения соотношения цен экспортируемого и импортируемого товаров. Т.е. условия торговли – это пропорция обмена экспортируемого товара на импортируемый. Для многомерного случая все несколько сложнее, но суть остается та же. Индексы УВТ публикуются Федеральной таможенной службой в ежеквартальном бюллетене Таможенная статистика внешней торговли Российской Федерации", в том числе, начиная с 2004 г., в электроном виде. См. страницу сайта ФТС России. Для внешней торговли с дальним зарубежьем (ВТ ДЗ) и странами СНГ (ВТ СНГ) индексы УВТ можно рассчитать на основе публикуемых в бюллетенях индексов цен экспортируемых и импортируемых товаров.
23 В российских условиях, как уже отмечалось, ключевую роль в структуре экспорта имеет нефть, а также газ, нефтепродукты и энергоемкие товары. На длительных промежутках времени их цены сильно положительно коррелированы. Так что упрощенно темп изменения цены нефти можно рассматривать как представитель темпов изменения цен всей этой группы товаров. Его представительность объясняется также тем, что российский экспорт на две трети состоит из углеводородов, их субститутов и энергоемких товаров.
24

Цена нефти сорта «Urals» в 1980-2016 гг.21 была очень волатильна (см. рис. 5).

21. Источник ретроспективных данных: сайт ОПЕК.
25

Рис. 5. Цена нефти "Юралс", долл./баррель и индекс цен нетопливных товаров к 2013 г., %.

26

При оценке того, насколько высоки или низки цены на нефть, экспортируемую Россией, следует учитывать уровень цен импортируемых ею товаров. Взлет нефтяных цен в 2008 и 2011—2014 гг. был в большой степени компенсирован ростом цен нетопливных товаров (ЦНТ)22, из которых почти полностью состоит российский импорт (см. рис. 5). В последующие три года эти цены, наоборот, сильно снизились. Так что динамика мировых цен нетопливных товаров также волатильна и положительно коррелированна с ценой нефти.

22. Источник данных: сайт МВФ.
27

Если дефлировать (т.е. устранить влияние инфляции с использованием индекса ЦНТ23) цены нефти, то можно рассчитать индекс дефлированной цены нефти. Этот индекс также высоковолатилен (см. рис. 6), хотя и в меньшей степени, чем цена на нефть.

23. Использование для дефлирования индекса ЦНТ вместо общего индекса цен вполне оправдано, так как второй находится под сильным воздействием высоковолатильных цен на нефть. Годовые индексы ЦНТ можно считать аналогом базового индекса цен. При этом колебания цен на плодоовощную и т.п. продукцию (исключаемую из «корзины» для расчета базового ИПЦ) имеют сезонный характер и взаимопогашаются на годовом уровне агрегации данных.
28

Рис. 6. Индексы мировых цен нетопливных товаров и цен нефти "Юралс" (фактической и в п.ц. 2013 г.) к 2013 г., %

29 При этом следует отметить, что в 2015 г. дефлированные цены на нефть (в постоянных ценах 2013 г.), составлявшие 65 долл./баррель, в два с лишним раза превышали уровень «дна» 1986—1989 гг. и 1993—1998 гг. (в том числе более чем в 2,5 раза – уровень 1988 г. и 1998 г.) (см. рис. 7).
30

Рис. 7. Цены нефти "Юралс" (фактическая и в п.ц. 2013 г.), долл./баррель

31

Так что утверждение Председателя Правительства России Д.А. Медведева о том, что цены на нефть находятся на «запредельно низком уровне»24, не соответствует действительности даже применительно к дефлированным ценам. Для текущих цен эта констатация, очевидно, также неверна. В последние три года и дефлированные, и текущие цены на нефть превышают даже цены 2000—2003 гг. (см. рис. 8). А ведь в эти годы, как известно, уже после посткризисного «отскока», наблюдался бурный рост российской экономики. Что касается отсутствия роста в последние годы, он объясняется не «запредельно низкими» нефтяными ценами, а их обрушением по сравнению с «запредельно высокими» ценами 2011—2013 гг.25

24. См. «Конечно, сейчас многое играет против рубля – и цены на нефть запредельно низкие, и санкции, курс сильно колеблется» (Выступление Дмитрия Медведева на VI Гайдаровском форуме 14 января 2015 г.)

25. Поскольку последние были вызваны ливийским кризисом и эмбарго на поставки иранской нефти в западные страны, расчет на то, что эти факторы будут действовать долго, был ничем не обоснован. Кроме того, тенденция наращивания добычи сланцевых нефти и газа в США проявилась давно и игнорирование ее было проявлением некомпетентности или оппортунизма руководителей российских нефтегазовых компаний и регуляторов. Имеется в виду не только прогнозирование ими высоких цен нефти и газа на перспективу, но и форсирование «Газпромом», «Роснефтью» и другими компаниями инвестиций в наращивание производственных мощностей по добыче нефти и газа в расчете на рост их экспорта. Теперь значительная часть этих инвестиций оказалась напрасной. Особенно низок уровень использования мощностей был у «Газпрома». Что касается наращивания экспорта газа в последние кризисные годы, то он осуществляется по низким ценам и не приносит ни ожидавшихся прибылей «Газпрому», ни доходов бюджету (поскольку большая часть газа экспортируется в режиме отмены уплаты экспортной пошлины).
32

Рис. 8. Индексы мировых цен нетопливных товаров и цен нефти "Юралс" (фактической и в п.ц. 2003 г.) к 2003 г., %.

33 И последний вопрос: каков на самом деле «запредельно низкий уровень цен на нефть»? На рис. 9 представлена величина дефлированных цен нефти в ценах 2016 г. Минимума (16,8 долл./барр.) она достигала в 1988 г. Поскольку такое снижение цены привело к коллапсу советской экономики, оно действительно может быть названо запредельным. При этом «удивительно, но факт» – цена нефти в текущих ценах составила в 1988 г. 14,2 долл./барр., то есть цена нефти в постоянных ценах 2016 г. всего на 18% выше цены в текущих ценах. Объясняется это тем, что в 1988 г. индекс ЦНТ составил 84,5% от уровня 2016 г. Это еще одно подтверждение необходимости дефлирования цен для межвременных сопоставлений.
34

Рис. 9. Индексы мировых цен нетопливных товаров, % и цены нефти "Юралс" (фактическая и в п.ц. 2016 г.), долл./баррель

35 В 1998 г. был достигнут новый антирекорд цены в текущих ценах: 11,8 долл./барр. Последствия известны: крах пирамиды ГКО, тяжелейший валютно-финансовый и общеэкономический кризис. Однако в постоянных ценах ее значение (17,2 долл./барр.) все же на 0,4 долл./барр. превышало уровень 1988 г. В следующем году дефлированная цена повысилась до 27,4 долл./барр., а затем – до 40,7 долл./барр., что немного ниже уровня 2016 г. В 2005 г. цена значительно превысила рекорд 1981 г. (46,7 долл./барр.), достигнув величины в 61,6 долл./барр. в ценах 2016 г. Начались десять «сверхтучных лет», включая 2010 гг., когда дефлированная цена нефти составила 59 долл./барр., что на 26% выше рекордного для периода 1970-2004 гг. уровня 1981 г.
36

Не очень тучные годы начались после обвала цен на нефть в конце 2014 г.26 Но даже обвалившаяся в феврале 2016 г. до 28 долл. за баррель цена значительно превышала (с устранением влияния ЦНТ) уровень в любом году периода 1986-1999 гг.27

26. Годовые дефлированные цены нефти составили в 2013-2016 гг. 77,5 дол./баррель; 73,3; 47,0; 41,7 долл./баррель соответственно. Прогноз на 2017-2020 г. по сути, есть консервативная экстраполяция текущей ситуации на будущее: 50,3; 44,1; 41,7; 42,2 долл./баррель.

27. за исключением 1990 г., когда нападение Ирака на Кувейт повысило дефлированную цену на нефть до 29,1 долл./барр.
37 На основании проведенного выше анализа можно сделать такие выводы.
38 Вывод 1. Происходящие в последние годы в российской экономике кризисно-стагнационные явления следует квалифицировать не как кризис перепроизводства делового цикла, а как кризис условий внешней торговли с переходом на новый постоянный (для экзогенно заданного уровня цен на нефть), гораздо более низкий уровень валовых внутренних расходов при примерно прежнем уровне ВВП.
39 Пояснение. Совместный анализ динамики индексов условий торговли (ИУТ) и физического объема чистого экспорта показывает их высокую положительную коррелированность. Поскольку имеется и теоретически обоснованная связь, можно сделать вывод о том, что современный кризис российской экономики – это кризис условий торговли, а не кризис делового цикла. Поэтому диагностирование рецессии и выхода из нее на основе показателей ВВП некорректно. Необходимо учитывать и динамику валовых внутренних расходов. Хотя они уже давно растут, предкризисный максимум будет достигнут очень нескоро. Это означает, что ресурсы для потребления и накопления капитала будут гораздо меньше, чем в «застойные» 2011-2013 гг. Но сокращенный объем валового накопления означает недостаточность прироста основного капитала, что ухудшает перспективы экономического роста в будущем.
40 Вывод 2. Констатации выхода российской экономики из рецессии, начала устойчивого экономического роста и достижения предкризисного максимума должны основываться не только на индикаторе ВВП, но и на системе индикаторов, включая валовые внутренние расходы, реальные доходы и расходы населения и бюджета, динамики промышленного производства и инвестиций в основной капитал и т.д.
41 Вывод 3. Волатильность цен на нефть, несомненно, является мощным источником макроэкономических шоков в российской экономике. При этом период колебаний цен на нефть и УВТ составляет около 23 лет, а длительность предпоследнего «дна» (1985—1998 г.) составила 13 лет. Поэтому метод накопления «подушки безопасности» работает в российских условиях плохо.
42 Вывод 4. Индекс дефлированной цены на нефть не зависит от того, в постоянные цены какого года (см. рис. 7—9) пересчитываются фактические цены. При этом его динамика очень сильно отличается от динамики фактической цены. Поэтому использование в качестве аппроксимации индекса условий внешней торговли цены на нефть, как это делают некоторые аналитики ЦБР и ученые, некорректно. Это тем более неуместно, что МВФ публикует индекс цен нетопливных товаров.
43 Вывод 5. Соотношение индекса цен нефти и индекса ЦНТ (т.е. индекс дефлированной цены нефти) может использоваться как заменитель индекса условий внешней торговли со странами дальнего зарубежья, рассчитываемым по данным таможенной статистики. Сравнение этих двух индексов показывает их высокую схожесть.
44 Вывод 6. Уровень цен 2017 г. на нефть не являлся запредельно низким. Наоборот, он обеспечивает пока гораздо более благоприятные условия для социально-экономического развития России, чем в период 1986—1998 гг., когда ценовая конъюнктура действительно была неблагоприятной.
45

Вывод 7. Приостановка действия бюджетного правила в 2010-2012 гг. с последующим его пересмотром, в том числе, радикальным повышением важнейшего параметра бюджетного правила – нефтяной «цены отсечения» не была обоснованной, поскольку уровень цен был «запредельно высоким». Это усилило зависимость российской экономики от поступления нефтедолларов и, наряду с объективными факторами, сыграло негативную роль в период кризиса УВТ 2014-2016 гг. Этот провал государственной политики предопределил невозможность использования крайне благоприятной конъюнктуры нефтяных рынков в 2010 – 2014 гг. (кроме последнего квартала, в котором конъюнктура была умеренно благоприятной) для накопления резервов. Нефтегазовые доходы направлялись на финансирование текущих расходов бюджета. В результате такой проциклической политики произошло чрезмерное укрепление рубля и было накоплено лишь 545 млрд. долл. валютных резервов28 (3,7 тыс. долл. на душу населения). В 2013-2014 гг. примерно пятая их часть была «спалена», по выражению В.В. Путина, для поддержания заведомо завышенного курса рубля. Для сравнения: в суверенном Пенсионном фонде Норвегии аккумулировано около 1 трлн. долл. (примерно 190 тыс. долл. на душу населения). Несколько меньше резервы Саудовской Аравии.

28. Здесь и далее источник данных о денежно-кредитной и валютной системе РФ – сайт ЦБР. Следует отметить, что величина международных резервов включает как средства стабилизационных фондов, так и прочие золотовалютные резервы, накапливаемые ЦБР. Для целей настоящего исследования это имеет существенное значение. В Норвегии, в отличие от РФ, величина международных резервов Банка Норвегии относительно невелика. В Саудовской Аравии, наоборот, иностранные активы государства сосредоточены, в основном, в международных резервах центробанка.
46 Вывод 8. Как уже отмечалось, наличие мегаволатильности важнейших фундаментальных макропоказателей не позволяет обеспечить макростабильность путем накопления и использования резервов и, в отличие от обычной волатильности, при мегаволатильности хеджирование рисков с помощью рыночных инструментов крайне затруднительно. Обеспечить макростабильность, если это в принципе возможно, может лишь специально созданная система контрциклических институтов.
47

В РФ создано четыре таких института: стабилизационный фонд (фонды), экспортные пошлины, НДПИ на нефть и газ и бюджетное правило, определяющее сбережение части нефтегазовых доходов и (или) расходование средств стабфондов. Все эти институты давно апробированы в зарубежной практике. Однако их использование в РФ имеет специфику. Так, в годы, когда дефлированные цены на нефть были на самом высоком в истории уровне, бюджетное правило либо отменялось, либо его применение по сути лишь имитировалось. Институт экспортных пошлин на нефть планируется ликвидировать, «заменив» его НДПИ, что приведет к сильному увеличению чувствительности российской экономики к мегаволатильности цен на нефть.29 А ведь именно взимание таможенных пошлин с крутопрогрессивной шкалой на вывоз нефти радикально ослабляло симптомы голландской болезни в России. Мегаволатильность валютного курса и других фундаментальных макропеременных российской экономики возрастет еще более. Поэтому следует рекомендовать, во-первых, не упразднять пошлину на вывоз нефти, а, наоборот, восстановить исходную шкалу экспортных пошлин и, во-вторых, прекратить практику отмены экспортных пошлин на нефть и газ в качестве индивидуальных налоговых льгот.

29. Обоснование данной позиции см. в П е т р о в Ю. Экспортные пошлины на углеводородные энергоносители: отменить или усовершенствовать использование? // Российский экономический журнал.– 2011. – № 2.
48

Вывод 9. В условиях сжатия валовых внутренних расходов для форсирования экономического роста необходимо либо сокращать конечное потребление, либо обеспечить большой чистый приток капитала, для чего, во-первых, сократить вывоз капитала резидентами, во-вторых, привлекать иностранные инвестиции, в первую очередь, прямые (ПИИ), из-за рубежа. Поскольку финансовые «санкции» вряд ли будут упразднены в обозримом будущем, остаются два их источника: во-первых, такие страны, как Китай, Индия, арабские страны и т.д; во-вторых, те два с лишним триллиона долларов, которые вывезены российскими резидентами за рубеж, в основном, в офшоры. Частично они уже работают в России под видом «иностранных». 30 Главные их предназначения – обеспечить контроль бенефициаров над российскими предприятиями – «дойными коровами» и обеспечить безналоговый вывоз прибыли. Соответственно, закрытие «дыр» в системе международного налогообложения России является важным направлением контрциклической экономической политики31. Но, очевидно, иностранных инвесторов (включая международных инвесторов – российских граждан, являющихся бенефициарами офшорных компаний) мало интересуют внутрироссийские темпы инфляции и, соответственно, реальные процентные ставки. Для них главное условие выгодности инвестиций – обеспечение возвратности вложенного капитала и получение высокой чистой прибыли (в иностранной валюте, разумеется). А для создания такого комфортного для иностранных инвесторов инвестиционного климата необходимо обеспечить отсутствие обвалов валютного курса. Другими словами, Правительство и ЦБ России должны обеспечить, во-первых, стабильность реального валютного курса; во-вторых, снижение учетной ставки ЦБ в тучные годы и повышение – в тощие. То есть политика ЦБ должна измениться на противоположную. Для предотвращения перегрева экономики необходимо ввести контрциклическое регулирование задолженности граждан и предприятий и ее учета в системе банковского регулирования. Очевидно, осуществить такую идею можно и нужно на основе экономических методов регулирования, путем варьирования параметров монетарного и налогового регулирования в зависимости от степени закредитованности экономических субъектов и налогоплательщиков.

30. См. Д е м е н т ь е в Н. Прямые инвестиции из-за рубежа и за рубеж: оценки на основе данных Банка России и Евростата // Российский экономический журнал. – 2017. – № 2.

31. Подробное рассмотрение этих проблем см. в П е т р о в Ю. Деофшоризация экономики, противодействие «минимизации налогов» и пресечение утечки капитала: возможности системно-инновационного подхода в экономической политике // Российский экономический журнал. – 2013. – № 6; П е т р о в Ю., К а р а п е т я н А. К оценке степени офшоризации российской экономики на основе статистики прямых иностранных инвестиций // Российский экономический журнал. – 2014. – № 2; П е т р о в Ю., К а р а п е т я н А. Оценка налоговой выгоды, возникающей при перемещении прибыли из России в офшоры, и обоснование мер по деофшоризации экономики // Российский экономический журнал. – 2016. – № 1.
49

В целом можно констатировать несоответствие финансово-экономической политики Правительства и ЦБ России задачам стабилизации и развития ее экономики, которые вновь и вновь ставит Президент В.В. Путин и которые вновь и вновь не выполняют назначенные им министры и предложенные им Председатели ЦБ.

References

1. Dement'ev N. Pryamye investitsii iz-za rubezha i za rubezh: otsenki na osnove dannykh Banka Rossii i Evrostata // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2017. — № 2.

2. Petrov Yu. Tekhnologicheskij progress i preimuschestvennyj rost sredstv proizvodstva / Problemy razvitiya mezhotraslevykh kompleksov. — Novosibirsk: IEhiOPP SO AN SSSR, 1986.

3. Petrov Yu. Strukturnye sdvigi v proizvodstve produktsii i ehkonomicheskij rost / Tekhnicheskij progress i strukturnye sdvigi v ehkonomike. — Novosibirsk: IEhiOPP SO AN SSSR, 1986.

4. Petrov Yu. Tekhnologicheskij progress i dinamika otraslevoj struktury proizvodstva / Povyshenie ehffektivnosti funktsionirovaniya ehkonomicheskikh sistem v usloviyakh uskoreniya NTP. — Novosibirs: IEhiOPP SO AN SSSR, 1987.

5. Petrov Yu. Analiz vliyaniya tempov ehkonomicheskogo rosta na strukturu proizvodstva produktsii / Analiz i priminenie matematicheskikh modelej ehkonomicheskoj dinamiki. — Novosibirs: IEhiOPP SO AN SSSR, 1987.

6. Petrov Yu. Rossijskaya ehkonomika v XIII—XIV pyatiletkakh: ot transformatsionnogo shoka — k vosproizvodstvennomu kollapsu // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1999. — № 7.

7. Petrov Yu. Ozdorovlenie finansovoj sistemy i normativnye metody gosudarstvennogo regulirovaniya ehkonomiki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1997. — № 3.

8. Petrov Yu. Finansovo-kreditnaya politika Rossii v kontekste mirovogo krizisa kontsa 1997 goda: liberalizatsiya ili dedollarizatsiya? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1998. — № 2.

9. Petrov Yu. Chto pomozhet perelivu kapitala // Ehkonomika i zhizn'. — 1998. — № 14.

10. Petrov Yu. Nalogovyj kodeks RF i reforma finansovo-kreditnoj sistemy: uporyadochenie fiskal'nykh otnoshenij ili oslablenie nalogovogo bremeni? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1998. — № 4.

11. Petrov Yu. Utechka kapitala, platezhno-dolgovoj krizis i zadachi valyutno-finansovoj politiki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1998. — № 11-12.

12. Petrov Yu. Dedollarizatsiya rossijskoj ehkonomiki: za i protiv, kak i kogda / Ehkonomicheskaya bezopasnost': Proizvodstvo — Finansy — Banki/ Pod red. V.K. Senchagova — ZAO «Finstatinform», 1998.

13. Petrov Yu. Selektivnaya finansovaya politika: povyshenie sobiraemosti nalogov, uvelichenie nalogovogo potentsiala i stimulirovanie razvitiya ehkonomiki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1999. — № 4.

14. Petrov Yu. Rossijskaya ehkonomika v XIII-XIV pyatiletkakh: ot transformatsionnogo shoka — k vosproizvodstvennomu kollapsu // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 1999. — № 7.

15. Petrov Yu. Strategiya ehkonomicheskogo razvitiya i uvelichenie byudzhetnykh dokhodov: gde vzyat' resursy? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2000. — № 2.

16. Petrov Yu. Vyvoz kapitala i nalogovyj potentsial rossijskoj ehkonomiki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2000. — № 10.

17. Petrov Yu. Sokraschenie utechki kapitala i popolnenie byudzheta: vozmozhnosti nalogooblozheniya nerepatriirovannoj ehksportnoj vyruchki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2001. — № 10.

18. Petrov Yu., Zhukova M. Platezhnyj balans Rossii 1993-2001 godov: transgranichnoe dvizhenie kapitala i peremeschenie stoimosti // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2002. — № 4.

19. Petrov Yu. Finansovo-monetarnaya politika-2003: stoit li Rossii prodolzhat' l'gotnoe kreditovanie SShA? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2002. — № 10.

20. Petrov Yu. Prisoedinenie Rossii k VTO: k otsenke posledstvij i obosnovaniyu strategii (makroehkonomicheskie, strukturnye i geopoliticheskie voprosy) // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. 2002. — № 11-12.

21. Petrov Yu. Gosudarstvennoe regulirovanie transgranichnogo dvizheniya kapitala: est' li otvety na vyzovy globalizatsii? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2003. — № 8.

22. Petrov Yu. Neftegazovaya renta kak istochnik byudzhetnykh dokhodov (makroehkonomicheskaya otsenka na osnove dannykh mezhotraslevogo balansa) // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. 2004. — № 8.

23. Petrov Yu. Ispol'zovanie platezhnogo balansa strany dlya otsenki sostoyaniya ehkonomiki strany i prognozirovaniya ee razvitiya s tochki zreniya zaschity natsional'nykh interesov strany // Ehkonomicheskaya bezopasnost' Rossii: Obschij kurs / Pod. red. V.K. Senchagova. — M: Delo, 2005.

24. Petrov Yu., Zhukova M. Transgranichnoe dvizhenie kapitala v postsovetskoj Rossii (analiz na osnove simmetrichnogo predstavleniya platezhnogo balansa za 1992—2005 gg.) // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2006. — № 7-8.

25. Petrov Yu. Razvitie sistemy gosudarstvennogo regulirovaniya rossijskoj ehkonomiki v usloviyakh globalizatsii i mirovogo krizisa: realizatsiya potentsiala nalogovykh i drugikh institutov // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. —2009. — № 7-8.

26. Petrov Yu. Ispol'zovanie platezhnogo balansa strany dlya otsenki sostoyaniya ehkonomiki i prognozirovaniya ee razvitiya / Ehkonomicheskaya bezopasnost' Rossii. Obschij kurs / Pod red. V.K. Senchagova (3-e izd., dopolnennoe i pererab.;). — M.: BINOM. Laboratoriya znanij, 2009.

27. Petrov Yu. Disparitetnost' valyutnykh kursov i problemy ispol'zovaniya nalogovykh instrumentov valyutno-kursovogo regulirovaniya / Valyutnye vojny: mify i real'nost'. Doklady Instituta Evropy. № 266. — M.: 2011.

28. Petrov Yu. Ehksportnye poshliny na uglevodorodnye ehnergonositeli: otmenit' ili usovershenstvovat' ispol'zovanie? // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. 2011. — № 2.

29. Petrov Yu. Deofshorizatsiya ehkonomiki, protivodejstvie «minimizatsii nalogov» i presechenie utechki kapitala: vozmozhnosti sistemno-innovatsionnogo podkhoda v ehkonomicheskoj politike // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2013. — № 6.

30. Petrov Yu., Karapetyan A. K otsenke stepeni ofshorizatsii rossijskoj ehkonomiki na osnove statistiki pryamykh inostrannykh investitsij // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2014. — № 2.

31. Petrov Yu., Karapetyan A. Otsenka nalogovoj vygody, vonikayuschej pri peremeschenii pribyli iz Rossii v ofshory, i obosnovanie mer po deofshorizatsii ehkonomiki // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2016. — № 1.

32. Petrov Yu. Stabilizatsionnaya i stimuliruyuschaya politika Rossii posle obval'nogo ukhudsheniya uslovij torgovli // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2016. — № 4.

33. Petrov Yu. Kontseptual'nye voprosy sozdaniya v Rossii kontrtsiklicheskoj sistemy nalogovogo i vneshneehkonomicheskogo regulirovaniya // Rossijskij ehkonomicheskij zhurnal. — 2017. — № 5